Абстракт: В статье, которая следует, автор пробует деконструировать некоторые из основных понятий, на которых Запад строил идею своей нормативной универсальности.
Ключевые слова: Фашизм, идентитет, дискурс, социология, терроризм.


1.
Вопрос происхождения и сути фашизма не является политическим вопросом. Это не вопрос его форм проявлений с начала XX века, а вопрос политической конструкции идентитета. Политическая конструкция идентитета представляет собой родную почву фашизма, т.к. она имплицирует политическую конструкцию жизненного пространства (lebensraum) как хабитуального условия ее действия. А политическая конструкция жизненного пространства не что иное, как радикальная редукция Другого на средство, чтобы обеспечить собственное самоприсутствие. Так как Модерна (протестантско-католическая констелация) свое существование приправляет политической конструкцией идентитета (редукцией идеи общественности на политическую идею общества), вопрос фашизма поэтому становится не только вопросом основы Запада, а и вопросом его будущего, из которого к  нему неумолимо прибывает (Арсовић,2015).

2.
В феноменологии идентитета возможно различать идентитет как онтологическое состояние и идентитет как социально-дискурсивную конструкцию (Шијаковић,2001; 2013). Идентитет как онтологическое состояние (личность, другость) является выражением свободы и смысла. Идентитет как социально-дискурсивная конструкция (роль, отличие) является выражением авторитета и функции. Перевод идентитета как онтологического состояния в пространство социально-дискурсивной конструкции представляет собой деонтологизацию идентитета (секуларизацию идентитета (Копривица, 2011) или колонизацию идентитета (Хабермас, 1987)), т.к. актом политической конструкции идентитета сам хабитус идентитета делокализуется из поля онтологии в поле политики, из-за чего сам идентитет становится стратегией (политика идентитета), которая как дискурс (структура и функция могущества) из самого идентитета радикально стирает сам телос идентитета.

3.
Дискурсивность как энтелехия Запада является таким видом оформления, которая природу оформленного содержания окончательно определяет как волю за могущество (Фуко, 1998). Поэтому ни дискурсивное знание (такая форма знания, которая природу самого знания определяет как волю за могущество), а так же ни дискурсивный идентитет (такая форма идентитета, которая природу самого идентитета определяет как волю за могущество), как одна и та же энтелехия фашизма, не могут избечь деонтологизацию действительности в качестве результантов социально-дискурсивной конструкции действительности. А дискурсивная деонтологизация действительности является сутью проекта Модерны.

4.
Дискурсы Модерны не могли играть другую роль, кроме как выполнить деонтологизацию действительности (времени, мира, общественности, идентитета). В этом смысле и социология как дискурс Модерны не могла играть другую роль, кроме как выполнить деонтологизацию социальной действительности. Делая универсальной идею общества как единственной возможной формы общественности, социология как позитивистская (протестантско-либеральная) дискурсивная практика одновременно и посредственно сделала универсальной и саму идею фашизма. А именно, основным понятием социологии не могло быть понятие общества, а понятие общественности. Общественность имеет две формы: коллектив и общество. Коллектив представляет собой онтологическое состояние, а общество – дискурсивную конструкцию. Как возможна дискурсивная деонтологизация общественной действительности? Просто потому, что дискурс не основывается на объекте, а объект в дискурсе (Фуко, 2007), откуда следует, что общества нет вне дискурса об обществе (Маринковић, 2006). Поэтому, забвение коллектива как естественного (литургического) состояния личности в пользу универзализации общества как политически произведенной формы общественности, который хотят как arhe  и который поэтому полагается как единственная возможная форма общественности, представляет собой ничего иное как секуларизацию общественности – социальный кореллат современной логики фашизма.

5.
Вопрос конца фашизма является вопросом конца идеи общества. Вопрос конца идеи общества (Турен, 1989; 2003; 2007), как кризис одной формы общественности, самой социологии (из-за ее современной конституции), оказывается большим вопросом ее предметного конца, конца, который к ней прибывает из ее собственного секуларизованного будущего. Таким образом, к социологии, из ее будущего, которое ей проявляется как большой вопрос собственного начала, снова и снова прибывает фундаментальная проблема ответственности из-за совершенного преступления (Бодријар, 1998) и совершенного нигилизма (Бењамин) – проблема, которая ей в последнем интервале эпохи (с Бодриара до Турена) методологически оказывается положительным вопросом ее собственного отрицания. Поэтому, если социология все еще хочет выжить, она тогда должна стать радикальным отрицанием самой себя. Другими словами, она должна стать феноменологической (Ђукић, 2015).

6.
С точки зрения политического духа тоталитаризма, каждую другость (онтологию) необходимо секуларизировать на отличие (дискурсивность), чтобы каждая возможная форма идентитета заранее проектировалась на внутреннюю противоречивость собственной дискурсивной диалектики. Отсюда глобализация политической конструкции идентитета не может избежать делокализацию собстенной логики перманентного отрицания – идея гражданина как юридически формализованный самоэротизм ega-cogita (Хобс, 2006) вынуждает идею терроризма как радикальная форма ее онтологической суспензии. Если отношение между землей (terra), территорией и террором изменился из-за технически-технологического развития (Borradori, 2003; Anidjar, 2004), тогда вследствие этого и бытность терроризма нельзя рассматривать никак иначе как технологически вынужденный ответ на существующую энтропию (политической) рациональности (Бодриjар, 2007). Терроризм является идентитетическим событием ассиметричного и символического ответа онтологии идентитета на дискурсивную социально-конструктивистическую симуляцию идентитета – событие служащего самоприношения, которое как архетип свободы на самом основном возможном уровне парадигматически уничтожает политический дух тоталитаризма как фундаментальное концептуальное предположение модернитета. Как фашистской природой Запада вынужденная энтелехия, современный терроризм не подходит к политическому духу тоталитаризма симетрично, а таким образом, который неуловим в западную метафизику калькуляции. Начиная с себя-жертвы как предположения, терроризм как стратегия, а не противник (Агамбен, 2013), действует так, что стратегически делает невозможным политический дух тоталитаризма, чтобы по отношению к нему установить рациональное отношение. Отсюда, не находясь в поле калькуляции (политическом идентитическом пространстве), терроризм напоследок заставляет дух тоталитаризма самоуничтожаться вследствие собственной гипермобилизации и гиперэффективности (Бодриjар, 2007).


Литература

1.     Агамбен, Ђ., Homo sacer, Карпос, Лозница, 2013.
2.   Anidjar, G., Terror Right, The New Centennial Review, Volume 4, Number 3, Winter 2004, pp. 35-69
3. Арсовић, З., Европа у празном ходу, у Зборнику радова: Политике (не)пријатељства (Европа и Балкан. Истраживање политике идентитета ЕУ на „Западном Балкану“), Балканолошки истраживачки центар, Бања Лука, 2015.
4.     Бодријар, Ж., Савршени злочин, Београдски круг, Београд, 1998.
5.     Бодријар, Ж., Дух тероризма, Архипелаг, 2007.
6.     Borradori, G., Philosophy in a Time of Terror: Dialogues with Jürgen Habermas and Jacques Derrida, The University of Chicago Press, Chicago/London, 2003.
7.     Ђукић, Н., Феноменолошка социологија, Балканолошки истраживачки центар, Бања Лука, 2015.
8.     Копривица, Ч., Будућност страха и наде, Арт принт, Бања Лука, 2011.
9. Маринковић, Д., Конструкција друштвене реалности у социологији, Прометеј, Нови Сад, 2006.
10. Touraine, A., A new paradigm. For understanding today's world, Polity press, Cambridge, 2007.
11. Touraine, A., Sociology without Societas, Cuurent Sociology, March 2003, Vol. 51 (2).
12. Touraine, A., Is Sociology still the Study of Society? Thesis Eleven, No. 23, 1989.
13. Фуко, М., Поредак дискурса, Карпос, Лозница, 2007.
14. Фуко, М., Археологија знања, Плато, Београд, 1998.
15. Habermas, J., The Theory of Communicative Action, Volume 2, Boston, Beacon Press, 1987.
16. Хобс, Т., Човек и грађанин, Хедоне, Београд, 2006.
17. Шијаковић, Б., Брига за жртву, Гласник, Београд, 2001.
18. Шијаковић, Б., Присутност трансцеденције, Службени Гласник, Београд, 2013.


Постави коментар

 
ТРЕЋИ ПРОСТОР © 2015. Сва права задржана. Прилагодио за веб Радомир Д. Митрић
Top